?

Log in

No account? Create an account
Recent Entries Friends Archive Profile Tags To-Do List
 
 
 
 
 
 
 true love
 
 
 
 
 
 
... Пустынным вечером бакинского октября сидел Кугуаренок у костра в лесу и задумчиво глядел на огонь. Мысли текли медленно и трудно. Вспоминался далекий день знакомства с сумчатым ворюгой эмэндемсов, выплывали в памяти мгновения диких плясок у старого покосившегося баобаба, не спеша проходили сценки совместных купаний Обезьянки с последующими суматошными переодеваниями маленького куклуксклановца.

Кугуаренок широко зевнул, положил мордочку на лапы, и, закрыв глаза, стал проваливаться в отпечатанные на усталых веках отблески пламени. Темнело.


«Фуфф, неплохо получилось» — подумал Коала и, откинувшись в кресле, захрустел пальцами лап. Осой пролетела ревнивая мысль: «Интересно, а сколько успел написать Кугу? Надо бы смснуть, справиться, сколько там у Хвостатого накапало текста».

Коала потянулся к нагрудному кармашку, вынул телефон и, цокая когтями по тачскрину, быстро накатал язвительную мессагу своему пушистому товарищу. Ответ не заставил себя долго ждать. На блестящем экране появилась надпись «Хо-оХ», которая могла означать и крайнюю степень презрения, и старательную девочку в очках с косичками.

Любитель бамбуковых стеблей крепко задумался. Хотя до конца соревнования оставались считанные минуты, и призовой кусок сочного мраморного стейка уже призывно подмигивал из-за угла: победа, бывшая уже в кармане, норовила выскользнуть из цепких крючкообразных лап сумчатого почитателя Кафки. «Что же значит "Хо-оХ"?!» — заерзал в кресле Коала, словно его одолевали седалищные спазмы.

Пробило полночь, и вперемешку с боем часов раздалась телефонная трель. «Вот и оно, — пронеслось в косматой голове Коалы, — настал момент истины». Он поднял трубку старого дискового телефона и услышал насмешливое мурчание Кугуаренка:
— Ну что, ушастый, проиграл пари, плати за стейк. Плати, плати, плати, собаковод! — куражилась горная пума.
— А с чего это я проиграл?! — возмутился Коала, — где твой текст-то? Мы же как договаривались, каждый пишет в течение дня текст на свободную тему, разумеется, с учетом законов драматургии, логики развития персонажей и так далее. Вот я, например, — тут Коала важно хмыкнул, — написал два шедевральных абзаца, а ты что?! "Хо-оХ", да и только!
— А ты введи эти буквы в ЖЖ как имя аккаунта, — вкрадчиво замурлыкал Кугуаренок, — и увидишь.

Обуреваемый нехорошими предчувствиями Коала тут же помчался к еще неостывшему лаптопу и мгновенно набрал адрес в строке ввода. Страница дневника открывалась долго как последние минуты перед разговением. Наконец она загрузилась полностью.

Коала тупо смотрел в монитор. Потом протер глаза, скопировал текст в буфер обмена и сбросил в ворд.

28 страниц формата А4 написанных десятым таймсом.

«Это провал, — удрученно подумал Коала, — стейк придется отдать ненасытному Кугу.» Он готов был разрыдаться от обиды на собственную бездарность и тупоумие, как вдруг слезы уже готовые брызнуть из глаз высохли, сморщившееся лицо распрямилось, и на круглом лице заиграла довольная улыбка.

Коала вспомнил, что уже почти неделю он был вегетарианцем 
 
 
 
 
 
 
На циферблате старинных часов, в мимолетном объятии, слились часовая и минутная стрелки. Был четко очерчен свидания их срок: в сутки, бегуньи стройной шажков неумолимых — шестьдесят секунд.

Пробило полночь.

Коала глубоко вздохнул и потянулся за зажигалкой. Достал из нагрудного кармашка примятую пачку Benson & Hedges и, шмыгнув носом, закурил. Выпустил струю молочного дыма и стал наводить порядок на столе.

Придав хаосу подобие приличия, он подошел к стоявшему напротив окна холодильнику. Достал бутылку Hennessy и блюдце с лимонами, разрезанными накануне. Выбросив чай из стакана, он плеснул туда коньяку и резко, без передышки, залил его в горло. Шершавый нос его повлажнел.

Закусив лимоном, он плеснул еще сто грамм, но, передумав, потянулся к шкафу и достал оттуда толстую, похожую на школьную, тетрадь.

То была непростая тетрадь. Журнал, как ее называл сам Коала, представлял собой весьма занимательную хронику: на его страницах первые неуклюжие стихи, посвященные иллюзорным переживаниям, соседствовали с пожелтевшими фотографиями школьных вечеринок, где красавицы с надменным выражением лица еще не подозревали об уготованной им судьбой, горькой участи поверженных богинь. Еще там были статьи о древнем Баку и его загадочных жителях, аккуратно вырезанные из газет многолетней давности; описания безумных приключений Коалы и Кугуаренка и их бесконечных, как женская мнительность, диалогов.

Жадно вчитываясь в густо исписанные страницы, он пытался скрыться в тумане прошлого. Вернуть переживания и мысли того, неминуемо ушедшего, времени. Читал. Шевеля губами, произносил наиболее сочные фразы. Тряся ушками, беззвучно смеялся, вспоминая детали стремительно удалявшихся от него событий.

Он поднял стакан и твердым движением послал темно-бурую жидкость внутрь себя. Не закусывая, он ослабил узел галстука и направился к телевизору.

«Если все мы живем в Матрице собственного безумия и весь мир, лишь порождение наших неспокойных мыслей, то можно ли назвать самоубийство — величайшим террористическим актом?» вкрадчиво бормотал с экрана неизвестный голос...

Решение было принято внезапно.

Коала подошел к секретеру, тяпнул еще стопку и прошел в ванную. Журчание горячей воды гипнотизировало. Помедлив немного, он вернулся в комнату и набросал записку Кугуаренку, расчесал шерсть на ушках и нетвердым шагом засеменил обратно в царство кафеля и пара.

Долгих полчаса Коала всматривался в свое отражение в запотевшем зеркале, прежде чем решиться.

Действовал же он мгновенно и безжалостно, достал опасную бритву, наточил ее на ремне и ......... побрился налысо.
 
 
 
 
 
 
Был ослепительно солнечный день. Напоенный молекулами расслабленности тугой летний воздух обволакивал тело мирно дремавшего Кугуаренка, лаская и убаюкивая его. Нежный ветерок перебирал ухоженную шерсть, смешно колыхал кугуарячьи усы и, улетая дальше, шептал добрые слова в ушки полосатого сони.

— Гррр… Мррр…, — беспокойно заурчал Кугуаренок и вытянул лапу. Ощупав мохнатый бок дрыхнувшего Коалы, чему-то улыбнулся и уткнулся влажным носом в ухо своего ворчливого сотоварища.  

До Коалы, привычно пребывающего в объятьях Гипноса, донеслось: 
— …Guerra, guerra sin tregua al que intente de la patria manchaaaaarrrr…,  — но тут Кугуаренок смачно зевнул и перевалился на другую сторону.
 
 
 
 
 
 
Однажды Кугуаренок вышел из своего домика и направился к портнихе Выдре для примерки своего уже готового атласного платьица. На дворе стояла приятная погода, и Кугуаренок решил не вызывать осло-такси, а пройтись пешком.

Портниха Выдра жила у мутного болота на краю Старого Леса, и наш полосатый герой решил пойти напрямик, дабы сэкономить время и побыстрее вернуться к вечернему чаепитию со своим сумчатым другом.

Долго плутал Кугуаренок по незнакомым тропинкам, прежде чем окончательно понял, что заблудился в коварном Старом Лесу. Вокруг стояла непроглядная темень: зловеще ухали совы, шумели кронами строгие деревья, а где-то вдалеке надрывно выли шакалы.

Кугуаренку стало жутко. Дрожащими лапками он достал из сумочки мобильный телефон и стал судорожно набирать номер Коалы. Предательски повлажневшие подушечки скользили по клавишам. Наконец удалось дозвониться.

— Коала, ты где?! Приезжай скорее, — захлебывающимся голосом пролаял Кугуаренок, — я заблудилась в лесу. Здесь так страшно! Но из трубки доносился лишь бездушный голос женщины-робота, оповещающий о недоступности абонента.

Кугуаренок прислонился к широкому стволу векового дуба и горько заплакал. Плача он не заметил троицу голодных шакалов, что приближалась к нему с небрежно вытоптанной поляны. Молодые хищники ухмылялись, и, предвкушая скорый пир, обнажали свои пожелтевшие клыки.

А Кугуаренок все думал и думал о своей тяжкой доле. О том, что Коала наверняка бражничает со своей компашкой в какой-нибудь расхристанной харчевне на окраине, и совсем потерял совесть. О том, что этот любитель эвкалиптов вконец оборзел, и перестал ценить подарки судьбы, самым ценным из которых, наш полосатый герой скромно считал себя; и о том, что уж в этот раз, при встрече, точно выпотрошит ему брюхо.

— Подлюга! — пронеслось в голове у Кугуаренка. — Сволочь! Из-за него я заблудилась в этом сраном лесу и испачкала свои новые туфельки от Christian Louboutin! Ну попадись-ка ты мне теперь, мерзкий бамбуколюб! — мстительно пришипел Кугуаренок и перестав плакать, открыл ледяным пламенем искрящиеся глаза и недобро осклабился.

Шакалья шерсть еще долго витала над поляной. Забрызганные мутной кровью падальщиков колокольчики цвели как ни в чем ни бывало. Муравьи стройными рядами маршировали по запекшимся внутренностям разбросанных словно по дадаистской эстетике уже покойной троицы наглецов.

Кугуаренок расслабленно потянулся. Прищурился. Острым коготком выковырял остатки желтого мяса из застарелого дупла и подумал о том, какой же, все-таки, Коала везучий сукин кот…
 
 
 
 
 
 
Лежал как-то Коала под сенью одинокого эвкалипта и слушал металлический хит Nothing Else Matters. Мысли, налезая одна на другую, норовили увлечь его в немыслимое ныне вчера. Вдруг пришло нежданное вдохновение. Он приподнялся, вынул наушники из мохнатых ушей, достал из нагрудного кармана ручку и стал записывать на тыльной стороне ладони:

At the edge of the shining despair
Frozen hopes getting stuck in my veins
I suspect that the sentence is fair
Keeping doomed of what still remains.

Его совсем не удивили строчки пришедшие к нему по-английски. Не мог ведь он в такой момент изъясняться на языке, оскверненном удушливыми спорами. Не мог.
 
 
 
 
 
 
Как-то в обеденный перерыв вышел Коала в город трапезничать с друзьями. Прогуливаясь в поисках достойной харчевни, они забрели в самый дальний конец бульвара и вдруг, Коала увидел то, что заставило его сердце биться в два раза быстрее.

Это был Ягуаренок. И это была она — ни капли сомнений. Ее агрессивный профиль завораживал: пугал и притягивал одновременно; упругая мускулатура лоснилась в мягких лучах полуденного солнца, а призывно распластавшаяся на гудроне сногсшибательная фигурка, намертво приковывала к себе все мысли сумчатого философа. Как во сне он приблизился к ней, загипнотизированный хищной красотой…

Вынув мобильный телефон из нагрудного кармана, Коала тут же позвонил Кугуаренку и выложил все свои мысли, как они были — без прикрас.
— Понимаешь, она просто чудо, — почти крикнул в трубку окрыленный Коала. 
По мере перечисления прелестей незнакомки, шерсть на Кугуаренке становилась дыбом и он, готовясь разорвать своего незадачливого друга в клочья, утробно прорычал в ответ:
— Ррр… Чудо, говоррришь?!
— Да. Жуть как красивая. Тебе очень понравится, — оптимистично заявил Коала.
На том конце провода Кугуаренок аж задохнулся от ярости и садистски представил себе, как будет потрошить в конец охамевшего любителя эвкалиптовых листьев, как вдруг из трубки донеслось разочарованное сопенье Коалы:
— Только стоит очень дорого. И, вообще, в автосалоне говорят, что даже кредит будет трудно осилить. Короче, будем искать что-нибудь подешевле.

Коала долго не мог понять причину столь безудержного веселья Кугуаренка, а когда понял в чем дело, то захохотал вместе с ним.
 
 
 
 
 
 
Однажды Коала и Кугуаренок крепко повздорили.
«Забирай свой дурацкий бамбук, — фыркнул Кугуаренок, — И вообще, мне надоели твои экзистенциальные бредни, я уезжаю в пекинский зоопарк.»
А потом, немного поразмыслив, почему-то добавил: «К тюленям!»

Коала огорчился, собрал побеги молодого бамбука в корзиночку и побрёл к океану.

«Вот что, — Кугуаренок нагнал его через минуту, — Топиться не надо! Муму была собакой, а не коалой…На Бедную Лизу ты тоже не похож…»
«Тихо! — прикрикнул на него Коала, — Не мешай, я слушаю…»
«Шум далеких галактик?» — настороженно поинтересовался Кугуаренок.
«Почти. Santa Monica,» — вздохнул Коала, снимая наушники, и уселся на песке.
«Аааааа,» — миролюбиво протянул Кугуаренок и свернулся клубочком рядом.

Так они сидели, пока не стемнело.
Наблюдали как по бархатному небосводу скатывались звезды и, молча, под стрекот цикад, загадывали желания.
«Ты меня прости, я тебя очень люблю,» — сказал вдруг Кугуаренок и замурчал. А Коала улыбнулся и закрыл глаза.
 
 
 
 
 
 

Удивительно солнечным летним утром решил Коала поведать Кугуаренку про свой необычный сон:
— Снится мне, — неспешно начал свое повествование Коала, — типичный одноэтажный домик, россыпи которых окружают любой из американских мегаполисов. И домишко этот, людьми уже давно обжитый, плотно окружен кольцом суровых полицейских: те что-то истошно кричат в мегафоны, суетятся… а внутри хрустальная тишина висит — аж слышно как спящая кошка мурчит.

Тут Коала сочно потянулся, достал примятую пачку Мальборо, и небрежно закурив, продолжил:
— А в комнате гостиной вокруг обеденного стола семья сидит. Чинно так уселись: глаза у всех закрыты, а на лицах улыбки парят. Чего-то ждут, видимо. Наконец, глава семейства резко так глаза открывает, а за ним и остальные словно в себя (в этот мир?) приходят. Говорит он им: «Все готово, патриции. Бальдр, можешь начинать». И мальчишка белобрысый с глазами цвета северного сияния вскакивает из-за стола, и, достав из кармана серебристую гранату, в окно ее швыряет. Невообразимый грохот и шум, клацанье пуль и шесть трупов — картина моего сна через секунду. От того и проснулся...

— А я, кажется, знаю, кого ты видел, — неожиданно сказал Кугуаренок. — Это были пришельцы из параллельного мира. Они прибыли на Землю, дабы испытать сладострастное чувство выбора; высвободить наконец-то, своих ангелов и бесов и получить заслуженное. Короче говоря, получить свой Ад или Рай. Ведь в их измерении жизнь так предсказуема и ненаказуема...

Физиономию Коалы надо было видеть. Поперхнувшись фиолетовым дымом, он с неподдельным удивлением посмотрел на Кугуаренка, и, наконец, что-то сообразив, выдохнул:
— Так вот куда делись мои две бамбуковые палочки!!!

 
 
 
 
 
 

Однажды Коала и Кугуаренок сидели на берегу океана и мирно беседовали.

— Знаешь, — задумчиво произнес Коала, — раньше, я на космической скорости проносился сквозь реальность. Отталкиваясь от ледяной глади сегодняшнего дня, второпях загонял в прошлое обрывки счастья, и, только затем, неумолимо удаляясь, бесконечно любовался их застывшей, непоколебимой красотой. Только там, — в иллюзорных отблесках позавчера, — я чувствовал себя желанным гостем. Только там, — где каждый изгиб болезненно-родных переживаний был мне знаком до боли…

— Вот что я тебе скажу, — устрашающе зевнув, перебил Кугуаренок, — бросай ты это дело. Не дразни природу. Ведь даже в энциклопедии написано: «Коалы питаются молодыми побегами бамбука». Вот именно — питаются. То есть кушают, — тут глаза Кугуаренка игриво заблестели, — а не курят их, как некоторые!

Коала ворчливо засопел и устремил свой пронзающий пространство и время взгляд на неспокойные волны океана. Светало.